... И стало ясно: есть резон
и радость — в самоотреченье.
Забыть себя, как страшный сон,
и наблюдать Земли врашенье.
Вон белка скачет по сосне,
там, за её щекой — орешек.
Полено плавится в огне.
И солнце в луже — глаз не режет.
Прохладной мыселькой ручей
струится, приструнив извивы...
Как сладко думать: ты — ничей.
Как тот ручей несуетливый...
И только ночью в смутном сне —
не в зеркале, что лжёт и бьётся, —
вдруг разглядеть себя на дне
полузаросшего колодца.
1996 г.
