Музей Шансона
  Главная  » Архив  » Заметки  » Дороги русского Пьеро

Дороги русского Пьеро

21 марта - 120 лет со дня рождения знаменитого шансонье Александра Вертинского

Москва. Концертный зал «Россия». 1989 год. В честь 100-летия артиста, певца и поэта его дочь, народная артистка России Анастасия Вертинская, показывает моноспектакль «Мираж. Дорога русского Пьеро». Она облачилась в костюм печального персонажа, знакомый отцу с молодости (он выступал в этом образе несколько лет), и руки артистки «запели», вероятно, как когда-то руки отца, рассказывая о судьбе вечного скитальца. Прошел спектакль на одном дыхании. Он заворожил не только меня. Не хотелось покидать зал, где умная красавица-дочь встретилась с отцом в другой жизни. В хрупком мире. А может быть, он наблюдал за происходившим?

ПЕРВОЕ ЖАЛОВАНЬЕ — КОТЛЕТЫ И БОРЩ

Начало его жизни было безрадостным. Родившись в Киеве, он уже в пять лет остался без родителей. Тетушки (одна из них и воспитала Сашу) внушили мальчику, что его сестра Надежда умерла, но судьба свела его с нею, когда сестра стала артисткой. Потом — годы учебы в гимназии, неуспеваемость. Раннее влечение к театру и песне. Он научился петь под гитару цыганские романсы, исполнял сценки собственного сочинения на клубных вечерах. Познакомился с талантливыми художниками, поэтами, литераторами, среди них Марк Шагал, Казимир Малевич ... Купив подержанный пиджак, с живым цветком в петлице, он, надменный, просиживал дни и ночи за стаканом дешевого вина в киевском кабачке, где собирается богема. На хлеб зарабатывал корректурой, продажей открыток, даже арбузы приходилось грузить.

Перед Первой мировой войной он едет в Москву «за славой». Увлекается поэзией и поступает в Театр миниатюр. Здесь Александр Вертинский получил свое первое жалование — котлеты и борщ ежедневно. Он играл в драме и комедии, пел, выступал с юмористическими рассказами и пародиями. В первой рецензии говорилось, что Вертинский «остроумный и жеманный».

В кино он снимается в эпизодах. И вот потрясающий факт: Вера Холодная (до замужества Левченко) именно благодаря А. Вертинскому стала кинозвездой. Это он разглядел талант актрисы в скромной, никому не известной жене прапорщика Холодного и привел ее на кинофабрику Ханжонкова.

В 1910-е годы ему доставляет удовольствие эпатировать публику своей экстравагантной внешностью и поведением. Потом — увлечение кокаином по моде того времени, наконец, понимание, что все зашло слишком далеко, и бегство на фронт.

В БАЛАХОНЕ С НАБЕЛЕННЫМ ЛИЦОМ

Другая жизнь началась в 68-м санитарном поезде Всероссийского союза городов, ходившем между передовой и Москвой. В бригаду поезда его записали как «брата Пьеро». От природы стеснительный, юноша, прежде чем петь песни раненым или читать стихи (Блока, Северянина ...), мазал лицо белилами и подводил глаза, рисовал алый рот, надевал белый халат с помпонами. Он около двух лет делал перевязки и даже несложные операции.

Весной 1915-го поезд расформировали. Вертинский вернулся в Москву, зашел в Театр миниатюр и предложил оригинальный номер «Песенки Пьеро». При лунном освещении он выходил в костюме Пьеро (балахон, кружевное жабо, нарисованные брови с трагическим изломом, алый рот...) и исполнял минорные песенки — «ариэтки»:

«Что вы плачете здесь, одинокая бедная девочка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы...»

Маски Арлекина, Коломбины и Пьеро тогда часто использовались в русском искусстве.

«Петь я не умел, поэт я был довольно скромный, композитор тем более наивный, даже нот не знал», — признавался потом Вертинский. И все-таки пришел успех у широкой публики. Билеты раскупались за неделю вперед. Автор считал, что его песенки привлекают сюжетностью, в них звучала тема смерти, экзотика «притонов Сан-Франциско»... Сочетание иронии и страданий придавало неповторимую окраску «ариэткам». И в 1916 году Вертинский уже едет на гастроли. В газетах писали: «В чем секрет его успеха? Ответ прост: Вертинский впервые дал эстрадному слушателю подлинно художественную русскую песенку. Надо знать, что делалось тогда на русских эстрадах... Он поразил всех новизной и оригинальностью своих произведений. Строгие критики упрекали его иногда в вычурности, манерности, чрезмерной пряности образов и сравнений («лиловый негр», «попугай Флобер», «глупый май», сердце, закутанное «в шелк и шиншилля»...).

В ранних песнях звучала тема человеческого одиночества, недостижимости счастья. Парадоксом времени называют то, что Вертинский пришелся по душе всем, ибо для каждого у него находились слова утешения. Из свидетельства современников: «И баронесса, и ее гости парили в мирах иных. Здесь, на земле, оставалась их телесная, лишенная жизни и сил оболочка. Лиловый негр, маленький креольчик, кротко мигающие лампады, пропахшие ладаном пальцы и с придыханием произносимые названия далеких чужеземных городов, сам колдун в балахоне Пьеро и его аккомпаниатор в течение какого-то получаса увели в царство теней 30 вполне реальных душ в смокингах, бархатных и шелковых платьях, в генеральских мундирах и юнкерских гимнастерках...».

«Я пошел по нелегкой дороге новаторства, — писал он, — создавая свой собственный жанр. Исходной точкой была влюбленность в русскую речь, воспетую тогда Бальмонтом, и протест против рутины, царившей 200 лет в русских романсах:... розы-грезы, кровь-любовь, тень-сирень... Все эти суррогаты, приготовленные из слюны и сахара, возмущали меня. Неужели нельзя петь о чем-нибудь более интересном, ведь вокруг — огромная жизнь с ее горем и страданием, радостью и веселием — тысячи тем, тысячи сюжетов».

Выразительную пластику Вертинского, отточенность его жестов отмечали уже тогда. Кстати, известно, что любимый цвет шансонье — лиловый, цвет мечты, омраченной холодом реальной жизни. Через этот цвет он воспринимал сложную эпоху между двумя русскими революциями.

ЭТО БЫЛА ПРОСТО ГЛУПОСТЬ

Именно 25 октября 1917-го, когда в Петрограде случилась революция, в Москве состоялся бенефис Вертинского. Революцию он приветствовал романсом «Сердце в петлицу» (он втыкает «свое сердце алым бантом в петлицу победившего народа»). Говорят, что все-таки он не понял сути петроградских событий, считая, что наблюдает лишь крушение старой жизни и утверждение новой. Красный террор пришел позже. После гибели 300 московских юнкеров (на их похоронах певец присутствовал) он пишет романс с пронзительными строками:

«Я не знаю, зачем и кому это нужно, 
Кто послал их на смерть недрожащей рукой, 
Только так беспощадно, так зло и ненужно. 
Опустили их в вечный покой...»

Публика рыдала, а Вертинского вызвали в НК для объяснений по поводу смысла.

В конце ноября 1917-го — последние концерты, потом — два года гастролей на юге. В ноябре 1920-го Вертинский просит в Крыму знакомого капитана корабля, отходившего в Константинополь, взять его с собой. На склоне лет певец считал эмиграцию ошибкой: «Что меня толкнуло на это? .. Советская власть мне ничего дурного не сделала...Убеждений у меня никаких в то время не было... Очевидно, это была просто глупость! Юношеская беспечность. Может быть, страсть к приключениям, путешествиям, к новому, еще неизведанному...»

В Турции Вертинский покупает паспорт на имя грека Александра Вертидиса, поет для местной аристократии, даже во дворце султана, где в награду от него получает ящик личных султанских сигарет. Выступает в Австрии, Венгрии, Германии, Польше (здесь знакомится с еврейской девочкой Рахиль из состоятельной семьи, но этот брак был недолгим), потом — Америка, Китай.

ЕМУ АПЛОДИРОВАЛИ ШАЛЯПИН И РАХМАНИНОВ

Приходилось много и тяжело работать: «...на моих концертах эмигранты сходились... Мои песни объединяли всех... Моя органическая любовь к родной стране, облеченная в ясную и понятную всем форму, пронизывала их. Насквозь. Ранила сладко и больно... На моих концертах одни плакали, другие хмурились, кривя рты. Третьи иронически усмехались. Но шли все. Потому что каждый из них представлял себе Родину такой, как он хотел... а я ведь пел о Родине! ... Начиная с Константинополя и кончая Шанхаем, я прожил длинную и не очень веселую жизнь эмигранта. Я много видел, многому научился».

Пел Вертинский везде только по— русски, лишь в Париже — на французском (здесь он проводит время с Федором Шаляпиным, Сергеем Рахманиновым, Сергеем Лифарем... поет в маленьких кабаре и дорогих ресторанах). Слушали песни и коронованные особы. Говорили о гипнотической силе его искусства, исполнительского мастерства, элегантности и аристократизме.

В 1920-е годы дважды артист обращался в советское консульство с вопросом о возвращении, и оба раза — отказ.

Берлинские фирмы записали 48 песен Вертинского на грампластинки, позже 22 — английская фирма, 30 — польская.

Давно мечтал певец о покорении Америки, и осенью 1933-го он отплывает в Нью-Йорк. Здесь тоже его тепло приветствовала эмиграция, русские артисты и балетмейстеры. Более полу— года триумфальных выступлений — и снова странствия.

ИЗ ШАНХАЯ, НАКОНЕЦ, НА РОДИНУ. К «СЛАВЕ ВОПРЕКИ»

Кругосветное путешествие Вертинский завершил в Шанхае, где русских было много. Он рассчитывал, что проведет здесь несколько концертов, а остался на целых восемь лет. Началась Вторая мировая война, и выехать из Китая артист не смог. Снова бесконечная работа, все чаще по ночам в разных кабаре, что приводит и к ухудшению здоровья.

Весна 1940-го изменила жизнь Вертинского: в пасхальный вечер в кабаре «Ренессанс» с друзьями пришла зеленоглазая красавица, 17-летняя Лидия Циргвава — дочь советского подданного. И он «пропал». Позже признавался: «Она у меня как иконка — навсегда, навсегда». Они венчаются спустя два года в православном соборе и регистрируют брак в советском консульстве. Летом 1943-го родилась дочь Марианна (Анастасия спустя полтора года в Москве). И вот тут-то почувствовали они нужду: коляску дочери купить было не на что. Американское сухое молоко доставали друзья. Перед каждым концертом артист выкупал фрак из ломбарда, а после выступления сдавал его снова.

Весной 1943-го он опять обращается с просьбой о возвращении на Родину. Уже прошли 23 года эмиграции! На этот раз просьбу удовлетворили. Шла война, и в искренность слов о преданности Родине поверили. Через всю страну из Владивостока они ехали на поезде. Прибыли в октябре. Вертинского зачислили в штаб Гастрольно-концертного объединения, он дает по 20-25 концертов в месяц, поет и новые свои песни, и песни советских композиторов. Зрители принимают восторженно. Страну с гастролями артист объехал несколько раз. Он грустит без любимых дочерей. А рецензий нет, как и сообщений о его концертах...

«Я существую на правах публичного дома: все ходят, но в обществе говорить об этом не принято», — горько замечает он в беседе с критиком из газеты «Советское искусство» после концерта, прошедшего с большим успехом.

Наш город в биографии Александра Вертинского занимает печальное место: здесь остановилось его сердце. Случилось это в мае 1957-го. В день, свободный от концерта, он посмотрел фильм «Дон Кихот», где играла его жена, вернулся в гостиницу «Астория», заказал себе коньяк. Почувствовал себя плохо, а лекарства рядом не оказалось...

На днях дочь великого артиста А. А. Вертинская сказала, что уже три диска песен отца выпущено в России, а будет еще больше. Она считает, что он прожил три славы: в юности, в Европе и в СССР, где его ждала «слава вопреки».

... Как-то в Министерстве культуры Александр Вертинский заполнял анкету. Секретарша спросила, заслуженный он артист или народный. «Ах, душенька, — отвечает он, — у меня, кроме мирового имени, ничего нет».

Ирина Королева
Вести 7, №51 (2865) 21 марта 2009


Комментарии

Оставьте ваше мнение

Имя
Email
Введите код 8799

vk rutube youtube

Сергей Ребус
Влад Павлецов
Роман Слатин
Вадим Рябов
Дмитрий Попов
Паша Юдин
Саша Адмирал
Владимир Стольный
Марина Соболева
Андрей Ягунов

Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой. И нажмите Ctrl+Enter
Использование материалов сайта запрещено. © 2004-2015 Музей Шансона