Музей Шансона
  Главная  » Архив  » Заметки  » Интеллигенция поет блатные песни

Интеллигенция поет блатные песни

В московском клубе "Проект О.Г.И." состоялся концерт классика матерных частушек и хулиганских песен Константина Беляева

Хулигану на вид было лет семьдесят. Солидный такой, в очках, Беляев скорее походил на строгого университетского профессора. Он сидел за столиком возле сцены в компании друзей-музыкантов и напряженно, с некоторой опаской поглядывая на бурлящий вокруг него людской поток, ел горячее жаркое.

Неисправимый хулиган Беляев выглядел очень импозантно

— Ешь, Костя, потом будет некогда! — с трогательной заботой советовал ему какой-то бородатый господин.

Вокруг меня, в тесном пространстве полутемного, Прокуренного зала, украшенного необъяснимыми фаллическими символами, происходила обычная, земная, кабацкая суета. Кто-то обнимался и целовался, кто-то, аппетитно причмокивая, уплетал шашлык, запивая его пивом, кто-то громко искал свободный стул.

— ...Я не думаю, что проблема децентрации субъекта — главное в творчестве Фуко! — негромко говорил кто-то позади меня нежным женским голосом. Обернувшись, я увидел пред собой необыкновенной красоты хрупкую девушку, восторженный взгляд которой был устремлен на собеседницу, кряжистую девицу с короткой, неаккуратной стрижкой. Опасаясь быть втянутым в непонятную дискуссию, я на всякий случай перешел на другую сторону зала.

— ...Пойми ты, чудило! После Ван ден Хевеля никто вплотную и не занимался коммуникативно-дискурсивным анализом по принципу интертекстуальности...

Пивная кружка едва не выпала из моих ослабевших рук. Да вы что тут, сговорились, что ли? Какая-то лингвистическая мафия!

Но тут на сцену, наконец-то доев свое жаркое, поднимается неисправимый хулиган Беляев в сопровождении музыкантов: баяниста, гитариста и басиста, ударяет по струнам своей старенькой семиструнной гитары и неожиданно превращается из слегка усталого, строгого университетского профессора в подгулявшего одесского жигана. Каждое матерное слово, используемое автором в исполняемых песнях, вызывало такую бурную реакцию зала, которой наверняка позавидовал бы великий Децл. Да что там Децл! Сам Киркоров бы от зависти и безысходности запил втихую и ушел бы в монастырь.

А если, не приведи Бог, попадался куплет без мата, Константин вставлял в него самое популярное в народе слово "бл...", и куплет сразу как-то преображался и начинал как бы играть новыми сияющими гранями.

— "Холеру" давай! — орали неистовые лингвисты.

— Костя! "Ах вы, груди" пой! — вторили им стилисты.

— "Вклад ассенизатора"! — горланили поэты.

— Ну вы, ребята, прих...ли! Интеллигенты когда просят — они подносят! — с ярко выраженным одесским акцентом, остроумно переводил концерт в русло товарно-денежных отношений пожилой хулиган. — Слабо стольник баксов положить?

Интеллигенция сразу сникала. Но Константин, несмотря на материальные затруднения, все же пел "Холеру". "Подхватила ту холеру одна бл... от кавалера", — откровенно рассказывалось в этой песне о холере в Одессе в 1970 году,

"Писатель Горький Алексей был остроумнейший еврей!" -запевает Константин. И длинноволосый юноша, и прекрасная приверженка традиционной трибадии, и престарелый рокер в джинсовой жилетке в едином эстетическом порыве подхватывают знакомый с детства припев: "Евреи, евреи! Кругом одни евреи!"

"По тундре, по железной дороге. Где мчит курьерский Воркута — Ленинград..." — поет своим высоким голосом певец. И я вдруг с изумлением замечаю, что давно уже, стоя посреди зала с пивной кружкой в руке, пою вместе со всеми, изредка икая в трудноисполнимых местах, и на глазах моих застыли слезы немого недоумения.

Отчего? Почему? За что мы так любим нашу русскую экспрессивную лексику? О! Загадочная русская душа!

Ни один гимн еще так не объединял меня с массами, как в этот вечер знаменитый, вечно молодой, неувядающий хит уркаганов всех времен и народов. Забыты на время все печали и заботы. Ни слова о земельном кадастре и об аресте Павла Бородина. Есть только железная дорога, бесконечная тундра, неутомимый, целеустремленный беглец Кирюха, а с ним певец хулиганов и интеллектуалов — озорной бард из прошлого века Беляев Костя и его музыка.

ИЗ ДОСЬЕ "КП"

Константин Николаевич Беляев родился в 1934 году в Одессе. Выпускник Института военных переводчиков. Работал диспетчером-переводчиком аэропорта "Шереметьево", преподавателем английского языка в московских вузах. В 60-х годах был одним из самых популярных авторов-исполнителей блатных песен. В 1983 году был осужден по 162-й статье (занятие запрещенным промыслом, тиражирование магнитофонных записей) на 4 года с конфискацией имущества. Отбывал срок на Устюжанской зоне усиленного режима. С 1993 года снова обратился к песенному творчеству. Выступает в ночных клубах. Выпустил два диска "Озорной привет из застойных лет" и "Отбегались, от-прыгались!" и 35 магнитофонных альбомов.

По тундре

Это было весною, зеленеющим маем, 
Когда тундра надела свой зеленый наряд. 
Мы бежали с тобою, опасаясь погони, 
Чтобы нас не настигнул пистолета заряд.

Дождь нам капал на рыла и на дула наганов. 
Вохра нас окружила, "руки в гору" крича, 
Но они просчитались, окруженье пробито. 
Кто на смерть смотрит прямо, пуля тех не берет.

По тундре, по железной дороге, 
Где мчится поезд Воркута — Ленинград, 
Мы бежали с тобою, опасаясь погони, 
Чтобы нас не настигнул пистолета заряд.

Рано утром проснешься, на поверку построят. 
Вызывают — Васильев! И выходишь вперед. 
Это Клим Ворошилов и братишка Буденный 
Даровали свободу — их так любит народ.

Вы теперь на свободе, о которой мечтали, 
О которой так много в лагерях говорят. 
Перед нами раскрыты необъятные дали. 
Как теперь тебе спится, пистолета заряд?

По тундре, по железной дороге, 
Где мчится поезд Воркута — Ленинград, 
Мы бежали с тобою, опасаясь погони, 
Чтобы нас не настигнул пистолета заряд.

Я сижу в уголочке и плюю в потолочек. 
Пред законом виновен, а пред Богом я чист. 
Предо мной, как икона, вся запретная зона, 
А на вышке с винтовкой озверелый чекист.

Мы с тобою бежали, когда тундра одела. 
Когда тундра одела свой осенний наряд. 
Мы бежали по тундре вдоль железной дороги, 
Где курсирует скорый Воркута — Ленинград.

Дождик лил нам на рыла и на ручки наганов. 
Нас Чека окружила. "Руки вверх!" — говорят. 
Но они просчитались, окруженье пробито. 
Тех, кто любит свободу, пули брать не хотят.

Встретит мама сыночка, зарыдает родная, 
Зарыдает родная — сын вернулся домой. 
Это Клим Ворошилов и братишка Буденный 
Даровал нам свободу, и их любит народ.

Это было весною, в зеленеющем мае,
Когда тундра проснулась, развернулась ковром. 
Мы бежали с тобою, замочив вертухая, 
Мы бежали из зоны — покати нас шаром.

Мы бежали, два друга, опасаясь тревоги, 
Опасаясь погони и криков солдат. 
Лебединые стаи нам навстречу летели, 
Нам на юг, им на север — каждый хочет в свой дом.

Эта тундра без края, эти редкие ели,
Тот день бесконечный — ног не чуя, бредем.
Ветер хлещет по рылам, свищет в дуле нагана, 
Лай овчарок все ближе, автоматы стучат.

Я тебя не увижу, моя родная мама,
Вохра нас окружила. "Руки в гору!" — кричат.
В дохлом северном небе ворон кружит и карчет, 
Не бывать нам на воле, жизнь прожита зазря.

Мать-старушка узнает и тихонько заплачет: 
У всех дети как дети, а ее — в лагерях. 
Поздно ночью затихнет наш барак после шмона,
Мирно спит у параши доходяга марксист. 
Предо мной, как икона, запретная зона, 
И на вышке все тот же ненавистный чекист.

Александр Мешков
Собеседник, май 2005


Комментарии

03.02.2007 18:20 Николай [nfsergeev@mail.ru]
А скачать можно???
06.05.2008 09:59 beryia [beryia54@mail.ru]
вторую неделю в голове крутится*, ничего не могу поделать ... вот решил скачать..
17.11.2008 17:17 Александр [1835sany@rambler.ru]
А мне мп3-шку можно скачать?
09.04.2009 21:38

Оставьте ваше мнение

Имя
Email
Введите код 5060
vk youtube
РаШа FM

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой.
И нажмите Ctrl+Enter
Реклама


Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой. И нажмите Ctrl+Enter
Использование материалов сайта запрещено. © 2004-2015 Музей Шансона