Музей Шансона
  Главная  » Архив  » Заметки  » Преклоняю перед нею главу...

Преклоняю перед нею главу...

Народного артиста Грузинской ССР. лауреата Государственной премии СССР Вахтанга Константиновича Кикабидзе вряд ли нужно представлять читателям. Многочисленные роли, сыгранные им в кино, песни, прозвучавшие в его исполнении с эстрады или записанные на грампластинки, давно и по праву снискали ему всеобщее признание и искреннюю симпатию зрителей. Чем же так подкупает нас Вахтанг Кикабидзе? Прежде всего, думается, своим обаянием. И не только актерским, но и попросту человеческим. Те, кто хорошо знают его, говорят, что он по-настоящему щедр душой, всегда готов прийти на помощь друзьям, а порой и малознакомым людям. Он легок в общении, остроумен, прекрасный рассказчик. Словом, в жизни Кикабидзе именно такой, каким мы его видим на кино— и телеэкране.

Вдобавок ко всему он заботливый отец, любящий сын и — как сам признался с улыбкой -: совершенно ненормальный дедушка. Кстати, во время нашего разговора внук Вахтанга Константиновича. Георгий, сидел рядом с ним: когда дедушка дома, они неразлучны.

А тема нашего разговора для актера Кикабидзе была не совсем обычной. Тем не менее он охотно откликнулся на предложение редакции.

— Иначе и быть не могло: вы ведь предложили мне поговорить о самом главном человеке в жизни любого из нас-о матери. Непростое это. конечно, дело-'вслух размышлять о том, что хранишь у себя глубоко в сердце. Но думать и говорить об этом очень важно. И для матерей наших, и в первую очередь для нас самих...

Может быть, я идеалист, но убежден, что плохих матерей вообще не бывает. Я. во всяком случае, не встречал таких. Из всех орденов и медалей, которые существуют, самой дорогой и почетной наградой я считаю орден "Мать-героиня". Да. есть у нас Герои Советского Союза. Но ведь каждого из этих героев родила и воспитала женщина...

Я смотрел как-то передачу по телевидению о матери, которой при жизни поставили памятник. Она и сегодня здравствует: воспитала четырнадцать детей — четырех девочек и десятерых мальчиков. Эти "мальчики" сейчас старше меня. Все десять были на фронте, и все вернулись!

Великое дело-ставить памятники таким матерям!

Когда мы сами становимся отцами и матерями, затем дедушками и бабушками, начинаем осознавать, что в свое время могли бы больше внимания, больше заботы и ласки уделять маме. Но матери нас за это не судят, как не судим сегодня и мы своих детей. Это закон жизни...

Что сказать о своей маме? Я очень многим обязан ей. Она оказала большое влияние и на мой выбор профессии. Впрочем, не только мама, но и родственники с ее стороны. Вся мамина родня имела какое-то отношение к искусству. Моя бабушка Оля, например, записала одну из первых пластинок в Грузии. У нее был очень красивый низкий голос. Мамин брат Джано Багратиони был известным хореографом, он же основал у нас в республике первый джаз-оркестр. В этом ансамбле выступали две солистки: певицей была моя мама, а ее младшая сестра. Наташа, танцевала.

Я, можно сказать, рос за кулисами филармонии и видел, каким громадным успехом пользовался этот коллектив.

Не хочу умалять достоинств своего отца: у него было две профессии — горного инженера и журналиста, владел он и несколькими иностранными языками. Отец ушел на фронт в первый же год войны и в сорок втором погиб под Керчью. Мама вспоминает, что и он хорошо пел. одно время выступал даже в ансамбле песни и пляски Грузии.

Сам я, честно говоря, пением не особенно увлекался, хотел стать художником. Но, видно, от наследственности никуда не деться. Еще школьником я попал в студенческий ансамбль. Потом пел едва ли не во всех тбилисских институтских оркестрах, пока в 1959 году меня наконец не зачислили в.штат филармонии. С той поры и считаюсь профессиональным певцом. Родственники мои и в первую очередь мама долгое время не признавали меня как певца. Помню, когда в нашем доме собирались гости и за столом начиналось хоровое пение, меня просили помолчать. Мой хрипловатый голос мало кому нравился. "Так не поют.— говорила мама.— Слушай и учись".

Что ни говори, критик она у меня взыскательный и строгий. Я до сих пор нервничаю, когда она сидит в зрительном зале, будь то кинофильм с моим участием или эстрадный концерт.

Мама много лет пела в Государственной капелле Грузии, у нее отличное меццо-сопрано. Она до сих пор прекрасно поет. Есть у меня давняя задумка-записать с ней пластинку. Мама знает уйму песен, которые мало кто сейчас помнит: старинные грузинские, русские романсы. Я чувствую, что и сама мама этого хочет, но мне в том не признается.

Что еще рассказать о моей маме? Она была очень красивой женщиной. Да что была, для меня и для моих друзей она и сегодня красавица!

Всегда трагедия, когда красивая женщина в молодости остается одна. Мама не вышла больше замуж. Она всегда говорила, что у нее был хороший муж, а у меня — замечательный отец и никто, в том числе и я, не стою его мизинца.

Есть смешная семейная легенда о том, как познакомились мои родители. Я спрашиваю маму: "Как же ты могла, красивая девушка из древнего рода Багратиони, выйти замуж за какого-то Кикабидзе?" "Он за мной долго ухаживал.— говорит мама,— и как-то в гостях, когда мы оказались рядом, предложил мне стать его женой. Я отказалась. Тогда он спросил: "Манана, что мне сделать, чтобы вы согласились?" Я в шутку сказала: "Съешьте весь перец на столе". Он тут же съел несколько стручков красного перца, и у него сразу же поднялась температура. Всю ночь мне пришлось прикладывать ему на голову примочки. Потом мой отец, твой дед, мне сказал: "Раз ты всю ночь делала Константину примочки, ты должна выйти за него замуж..."

Мама одна растила меня в голодные военные годы. Перед каждой матерью тех лет надо преклонить голову за то. что они смогли без мужчин воспитать своих детей, поставить их на ноги. До сих пор мама не верит, что отец погиб, ждет, когда он вернется, и мы опять будем вместе сидеть за столом, и отец будет радоваться, что у него такой взрослый сын...

Мама, наверное, не должна стареть. Во всяком случае, для меня она никогда не будет старой. Мне как-то один из друзей, уже седой человек, признался: "Буба, знйешь. мне все время снится моя мама". Он плохо чувствовал себя тогда и, видно, непроизвольно во сне ждал того единственного человека, который мог бы принести ему облегчение.

И еще хочу сказать. С годами понял я одну простую истину: пока живы мы. живы и наши матери...

Виталий Мелик-Карамов
Крестьянка, №7 1990 г.


Комментарии

Оставьте ваше мнение

Имя
Email
Введите код 6595
vk youtube
РаШа FM

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой.
И нажмите Ctrl+Enter
Реклама


Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой. И нажмите Ctrl+Enter
Использование материалов сайта запрещено. © 2004-2015 Музей Шансона