Музей Шансона
  Главная  » Архив  » Заметки  » Бард в лагерном клифту

Бард в лагерном клифту

Блатные песни создаются не на пустом месте. Автор должен на своей шкуре понять и прочувствовать всю тяжесть тюремной жизни, пережить глубокую и очень личную трагедию отторжения от свободы, сам процесс конфликта с законом. Прозаик и поэт Юз Алешковский — создатель многих блатных песен, ставших популярными в народе. Достаточно назвать только две из них — «Товарищ Сталин:» и «Окурочек», и каждую можно считать гениальной. Даже если бы Юз Алешковский больше не писал ни строчки, он и тогда навсегда остался бы классиком русского шансона.

МАТРОС И ХУЛИГАН

Юз Алешковский (Иосиф Ефимович Алешковский) родился 21 сентября 1929 года в Красноярске. Вскоре его семья переехала в Москву. Затем последовала Великая Отечественная война, эвакуация в Среднюю Азию, затем снова возвращение в Москву. Военное поколение подростков взрослело быстро. Отцы воевали на фронте, матери работали на заводах. А пацанов воспитывала улица. Уже в четырнадцать лет Иосиф был отъявленным хулиганом. Раздобыв на толкучке трофейный «шпалер», он с гордостью носил пистолет в школу и стрелял из него ворон: Впрочем, в те времена у многих школяров водилось боевое оружие.

В 1947 году Алешковского призвали в ряды Советской армии. Московский паренек, никогда не видевший моря, попал служить на Тихоокеанский флот. Он был доволен морской формой и флотской романтикой. Старослужащие и старшины, конечно, гоняли молодых, не нюхавших пороху матросов.

Но Юзик не зря провел юные годы среди московской шпаны и всегда давал жестокий отпор обидчикам. Однажды, придравшись к чему-то, «дед» ударил его по лицу. Алешковский моментально выдернул из брюк форменный ремень и тяжелой пряжкой так «расписал» обидчика, что того увезли в госпиталь. Короче, через два года службы Юзик был у своих товарищей, что называется, в «авторитете». Однажды Алешковский с друзьями угнали военный грузовик и поехали в город покататься. Машину остановил военный патруль и стал проверять документы. Самовольщики вступили в драку с патрульными, а затем попытались скрыться, но их задержали. Военный суд приговорил матроса Иосифа Алешковского к четырем годам лишения свободы.

КОЛЫМСКИЙ АД

Четыре года по тем временам — не такой уж большой срок. Однако эти четыре года еще надо было прожить. Ведь Алешковский угодил в самое чрево бериевского ГУЛАГа — на «черную планету» Колыму.

Сидеть ему пришлось в Магадане, в одном бараке не только с политическими заключенными, но и с матерыми уголовниками. Поначалу у молодого и горячего Юзика случались конфликты с блатными. Но вскоре отношения наладились — блатные признали в осужденном хулигане близкого человека, родственную душу. Ведь Алешковский, в отличие от многих попавших за решетку интеллигентов, не сломался, не скурвился, не опустился, а сохранился как личность, даже за решеткой продолжал жить полнокровной жизнью.

Иногда своими неординарными поступками он шокировал даже бывалых арестантов. Например, Алешковский стал азартным картежником и без страха садился играть с самыми отъявленными шулерами. Разумеется, почти всегда он проигрывал и дополнительно получал дисциплинарные взыскания от администрации. Как позже пелось в знаменитом «Окурочке»:

Проиграл я и шмотки, и сменку, 
Сахарок за два года вперед, 
Вот сижу я на нарах, обнявши коленки, 
Мне ведь не в чем идти на развод.
Пропадал я за этот окурочек, 
Никого не кляня, не виня. 
Господа из влиятельных лагерных урок 
За размах уважали меня.
Шел я в карцер босыми ногами. 
Как Христос, и спокоен, и тих, 
Десять суток кровавыми красил губами 
Я концы самокруток своих.

Лагерная страсть к карточной игре долго преследовала Юза Алешковского.

Освободившись из зоны, он стал работать шофером, а в 1954 году завербовался на целину. Как позже говорил сам поэт, сделал он это для того, чтобы избавиться от пристального внимания участкового, который грозился снова посадить его.

ПОЭТ И ДИССИДЕНТ

Водители на целине были нужны, поэтому с бывшим зеком сразу же заключили контракт и выдали немалые подъемные. По дороге в Казахстан с ним опять случилась криминальная история.

— Мы пили водку, естественно, играли в карты, — рассказывал позднее Алешковский. — И уже где-то ближе к Барнаулу, к Алтаю, меня сбросили с поезда, потому что я попал в компашку кидал-картежников. Причем сам я играл честно. В буру, где дозволяется официально шельмовать, и если ты пойман, значит, проиграл, не чистят рыло. И это я умел делать блестяще. Между прочим, в лагере и в тюрьме доказал. А тут была игра в очко, в которую я не умел играть. И я был обчищен начисто, остался без копейки. Меня сбросили с платформы. Очухался весь ободранный, потому что на ходу скинули. Харя опухшая, думал только о том, как опохмелиться. Короче говоря, доехали.

В 1955 году, на волне хрущевской «оттепели», Юзу Алешковскому удалось вернуться в Москву. Он начинает зарабатывать на жизнь литературным трудом, пишет детские сказки, рассказы, сценарии для кино и телевидения.

Однако знаменитым его сделали две лагерные песни: «Товарищ Сталин...» и «Окурочек», которые сразу же стали исполняться в молодежных и приблатненных компаниях по всей стране. Хорошее знание лагерной жизни и авторские размышления наполнили эти песни глубоким содержанием.

При этом поэт никогда не пытался романтизировать мир бандитов и воров. Песни Алешковского — это голос «маленького человека», попавшего в лагерь за сущую ерунду и безделицу. Но он не запуган жестокой и беспредельной властью. Это голос свободного человека, не теряющего своего достоинства. Он стойко переносит невзгоды, с юмором относится к окружающим и надеется на лучшее. И в зоне такое поведение дорогого стоит.

В 1979 году несколько песен Юза Алешковского вошли в бесцензурный литературный альманах «Метрополь». Он был выпущен в СССР в «самиздате», а затем опубликован на Западе. После этого поэт был вынужден эмигрировать из СССР. Сначала Алешковский жил в Вене, затем переехал в США и поселился в штате Коннектикут. Там, в американской глубинке, он продолжает писать стихи и прозу, изредка выступает на радио «Свобода». А его лагерные песни до сих пор поют и слушают в России.

Окурочек

Из колымского белого ада
Шли мы в зону в морозном дыму.
Я заметил окурочек с красной помадой
И рванулся из строя к нему.

«Стой, стреляю!» — воскликнул конвойный, 
Злобный пес разодрал мне бушлат. 
Дорогие начальнички, будьте спокойны, 
Я уже возвращаюсь назад.

Баб не видел я года четыре, 
Только мне, наконец, повезло -
Ах, окурочек, может быть, с «Ту-104» 
Диким ветром тебя занесло.

И жену удавивший Капалин,
И активный один педераст
Всю дорогу до зоны шагали, вздыхали,
Не сводили с окурочка глаз.

С кем ты, сука, любовь свою крутишь, 
С кем дымишь сигареткой одной? 
Ты во «Внуково» спьяну билета не купишь, 
Чтоб хотя б пролететь надо мной.

В честь твою зажигал я попойки
И французским поил коньяком,
Сам пьянел от того, как курила ты «Тройку»
С золотым на конце ободком.

Проиграл тот окурочек в карты я, 
Хоть дороже был тыщи рублей. 
Даже здесь не видать мне счастливого фарта 
Из-за грусти по даме червей.

Проиграл я и шмотки, и сменку, 
Сахарок за два года вперед, 
Вот сижу я на нарах, обнявши коленки, 
Мне ведь не в чем идти на развод.

Пропадал я за этот окурок,
Никого не кляня, не виня,
Господа из влиятельных лагерных урок
За размах уважали меня.

Шел я в карцер босыми ногами, 
Как Христос, и спокоен, и тих, 
Десять суток кровавыми красил губами 
Я концы самокруток своих.

«Негодяй, ты на воле растратил 
много тыщ на блистательных дам!» 
-«Это да, — говорю, — гражданин надзиратель, 
только зря, — говорю, — гражданин надзиратель, 
рукавичкой вы мне по губам...»

Товарищ Сталин

Товарищ Сталин! Вы большой ученый, 
В языкознании познали толк.
 А я простой советский заключенный 
И мой товарищ — серый брянский волк.

За что сижу, по совести, не знаю; 
Но прокуроры, видимо, правы. 
Итак, сижу я в Туруханском крае, 
Где при царе бывали в ссылке вы.

И вот сижу я в Туруханском крае, 
Где конвоиры строги и грубы. 
Я это все, конечно, понимаю 
Как обостренье классовой борьбы.

То дождь, то снег, то мошкара над нами, 
А мы в тайге с утра и до утра. 
Вы здесь из искры раздували пламя -
Спасибо вам, я греюсь у костра.

Я вижу вас, как вы в партийной кепке 
И в кителе идете на парад. 
Мы рубим лес и сталинские щепки, 
Как раньше, во все стороны летят.

Вчера мы хоронили двух марксистов. 
Мы их не укрывали кумачом -
Один из них был правым уклонистом, 
Второй, как оказалось, ни при чем...

Он перед тем, как навсегда скончаться, 
Нам завещал кисет и все слова, 
Просил в евойном деле разобраться, 
И тихо крикнул: «Сталин — голова!»

Живите ж тыщу лет, товарищ Сталин! 
И как бы трудно не было б здесь мне, 
Я знаю, будет чугуна и стали 
На душу населения вполне!

Андрей Столяров
ЗА решеткой, №13, 2007


Комментарии

30.03.2008 21:40 Игорёк [Igorek_dagi@mail.ru]
Очень интересная статья. благодарю за столь ценую информацию. Вот именно вторая его знаменитая песня , мне казалось народной... и я чирпал где то информацию что это песня народная... "Товарищ Сталин" - как выше сказано гениальная песня из блатного фольклёра. с ув. Игорёк!
10.07.2008 21:29 Леха [krab74@inbox.ru]
Замечательная информация, прочел с огромным интересом. Спасибо!
05.08.2009 01:48 Артур [schuler95@kabelmail.de]
Действительно интересно!Слышал о нем немного раньше, но думал так посредственность,поэт-матершиник не более.А тут такое!Vielen Dank!!!

Оставьте ваше мнение

Имя
Email
Введите код 2936
vk youtube
РаШа FM

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой.
И нажмите Ctrl+Enter
Реклама


Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой. И нажмите Ctrl+Enter
Использование материалов сайта запрещено. © 2004-2015 Музей Шансона