Музей Шансона
  Главная  » Архив  » Заметки  » Небогатые платят и плачут

Небогатые платят и плачут

Прежде чем перейти к теме очерка попрошу уважаемого читателя о снисхождении. В то позорное для России время, как безумное число детей и стариков, учителей и врачей (список открытый) прозябают в нищете, я поведу разговор, на первый взгляд, на отнюдь не первостепенной важности тему — «русский шансон». Тема эта — порождение наших времен и проникла она во все пока еще здоровые ткани нашего распадающегося общества.

Конечно же, наличие песен с пикантными историями и «парламентской лексикой» — это позорная печать. Но любая печать рождается в своей форме и не надо забывать, что основой нынешней России, отрыгивающей неандертальским сексом, тошнотворными и нетрадиционно сексуальными шурами, моисеевыми и киркоровыми (кстати, как ко двору у нас пришлась израильская клиника по восстановлению девственности ануса!), является криминал, проникший во все щупальцы бизнеса и власти. И это сыто жрущее, сексующееся «существо» издает ЧЛЕНОотдельные звуки, резво проникшие на радио, ТВ, на классические театральные подмостки, в черепушки отдельных ХОМО-ХАМУСОВ, особенно их юных экземпляров. И уж поверьте, чтобы по мере сил избегать опасную заразу, надо не пренебрегать историей болезни. За какой пустой стол нас посадили, те песни надо понимать...

О существовании радиостанций, передающих песни в данном «жанре», лично я узнала в 1996 году, по пути, как свидетель, на очную ставку в следственный изолятор, когда следователь «врубил» в машине песни о честных ворах и подлых вертухаях (что, собственно, истинная правда, судя о нынешней «прозрачности» мест заключения и неоправданной жестокости к существам бесправным и голодным).

В следующие пару лет я достаточно регулярно вынуждена была подрабатывать на своей полуживой машине и ритмы «шансона» помогали не бояться и...не заснуть. Пару раз цитаты из песен Ивана Кучина помогли не только избежать участи «подснежника в канаве», но и заслужить нечто наподобие уважения у пассажира «с понятиями».

А потом, когда меня обманули, ограбили и недоубили, когда государство, обязанное за мои же денюжки защищать меня и сдувать пылинки, дрыхнет, я осталась со своими проблемами и тяжелыми мыслями в ночи одна. Сколько раз в «задушевных» ночных беседах с одной из «шансоновских» радиостанций я делилась своим настроением. Мне становилось реально легче, меня ведь кто-то слушал, понимал. Кого-то я, возможно, предостерегала от повторения моих «граблей»...И радиоведущие тогда были, как на подбор, зрело моделирующими разговор, профессионалами. Но... Становясь бесплатной массовкой в эфире многочисленных ток-шоу, мы, с одной стороны, преисполняемся виртуальным чувством своей значимости, а, с другой, являемся добровольными помощниками и так богатеньких дяденек на пути многократного обогащения, которые постоянно слизывают популярные на Западе передачи-пустышки и в течение многих лет прокручивают у нас, доказывая справедливость теории Дарвина о происхождении человека.

Если «выдергивать» некоторых героев песен из криминальной канвы их биографии, то можно увидеть личностей цельных, красивых, справедливых, мужественных (хотя бы по «понятиям» в стране, которая уже не имеет понятия о вечных человеческих ценностях). Зачастую «герой» шансоновских песен что-то вроде дяди Степы или того самого комсомольца со значком ГТО на груди, но уже с российским паспортом в кармане.

Лично для меня эти образы необходимы: в тот момент, когда большинство ничтожнейше измельчало, стало примитивным и всеядным, тупым и по-рабски терпеливым, всеразрушающим и трусливым одновременно, я в отчаянии твержу себе, что есть еще они, даже и оступившиеся, но честные и сильные. И все будет хорошо, когда-нибудь и с нами...

Лично я, до мозолей в ушах наслушавшаяся «русского шансона», домедитировалась до некоего стержня в характере, позволяющего мне, стиснув зубы, жить, бороться и иногда добиваться. Не думаю, что многие ощетинят копья полемики против той же «Одинокой волчицы», одинокой русской бабы, которая может преодолеть все, горда и независима в своем одиночестве и никогда не станет той дешевой разменной копейкой, массовым тиражом шлюшки-ксюшки, заполонившим российские города с легкой руки масс-медиа. («Просто одинокая волчица не любого может полюбить. Словно неприступная царица: ни купить нельзя ее, ни приручить»).

По-своему хорош лубочно-простой, поэтически несуразный «Волчонок» Серега Сергея Любавина, не побоявшийся в одиночку биться с врагами (это уж, конечно, фантастика в лихие времена, когда официальные пасти осмеливаются обесценивать героические подвиги Александра Матросова, Зины Портновой и многих других). Больше всего мне нравится в этой песне, как старый чечен признает красоту смелости парня и призывает свой народ с таким же мужеством бороться с оккупантами его малой родины: «А старик ваххабит только молвил угрюмо: «Горы — наша судьба» и добавил, подумав: «Будем насмерть, как этот мальчишка, стоять!».. .А кто будет опротестовывать кредо исполнителя под псевдонимом «Волк» (вот такие у нас нынче волчьи нравы и времена получаются!), ОТРИЦАЮЩЕГО милицейский произвол? Ведь уже, согласно той же официальной статистике, добрая половина россиян больше боится своих «защитников» в мышиного цвета форме и зачастую с крысиной душой, чем «аль-капоне» местного разлива. Вот и я предпочитаю не встречаться с милицией вечером в темных закоулках и благодарно впитываю фольклор на эту неисчерпаемую тему.

Правда, следуя официальной струе приоритетов, данная радиостанция в течение некоторого времени и с достаточной регулярностью рекламирует номер телефона барышень, которым очень хочется пообщаться с господами на определенную вечную тему...

Позже у меня появился дополнительный мотив интереса к такого рода песням: лучше узнать потенциальных клиентов...

Преодолевая привычное домоседство и соединяя воедино все мои выше описанные комплексы, весной прошлого года я решилась пойти в (теперь уже бывший) клуб «Ша!» при гостинице «Советская». Это был концерт Виктора Ночного, веселые, незагруженные лишней философией (а теперь еще и лирические) песни которого я уже более или менее знала.

Концерт был славный. Все гости предпочитали не прятать тело жирное за столами, а пребывать в хроническом состоянии безудержного пляса. Более того, что меня однозначно подкупило: ни тогда, ни после не было по-свинячьи пьяных рыл. Все было достаточно благопристойно, хорошо работали охранники. Как и в лучшие коммунистические времена, без опаски можно было оставить сумочку и все другие ценные вещи на столике. После основных концертов шли полномасштабные концерты также с большой самоотдачей в стиле советской и зарубежной эстрады 70-80-х гг. в исполнении постоянных коллективов. А кому и этого было мало — дискотека под фонограмму аж до шести утра.

Поскольку первое впечатление ничуть не испортилось, да еще «хозяева клуба» — красивая супружеская пара, русская Любовь и смесь казацкого и чеченского темперамента Александр — часто жаловали гостей своим присутствием на концертах, отмечали вместе с нами свои праздники, а персонал приветствовал меня чуть ли не как родственницу, то в конце августа прошлого года я решилась отдать свои кровные американские за членскую карту, позволившую мне за гораздо более скромную сумму, чем за любой средний концерт по городу, получать массу удовольствия. Хотя бы раз в неделю можно же изображать счастье и благополучие во всю ширину лица и позволять уважать себя, как желанного гостя. В рамках клуба была пара концертов, абсолютно иного стиля: «Чемпионки мира» с акапелльным пением вариаций на известные классические и народные песни и Алексей Федотов, отлично пародирующий и без того смешных обитателей Кремля и их придворного Филю Киркорова.

Время прошло незаметно, и в конце минувшего августа без каких-либо сожалений отдала такую же сумму на массу не по-телевизионному пошлых, а именно здоровых русских удовольствий, чтобы не думать о грустном вокруг.

Но, перефразируя актуальную поговорку, «Москва подкралась незаметно»... Когда за полтора часа до начала концерта в последний сентябрьский день я, как обычно, позвонила метрдотелю, чтобы «придержать» мое постоянное место, получила невнятный ответ о каких-то странностях в атмосфере и технических проблемах. То же повторилось и 6 октября с несостоявшимся концертом русского пацана из Казани Алексея Степина. От уважаемого арт-директора Амосова в мой адрес, уважаемого члена клуба, не поступало никаких признаков жизни. Видимо, он хотел бежать впереди процесса гибели клуба.

В моей голове никак не могут занять соответствующих полочек скудные познания о симптомах паранойи и шизофрении, поэтому я воздержусь от постановки диагноза господам-товарищам, бросившим клич московской братве скупать Северную Венецию. Если я правильно понимаю, Рим живет своими римскими проблемами, не подминая под себя холмы Флоренции и не прибирая к рукам каналов Венеции... Мы же живем опять-таки по Владимиру Семеновичу: «...Даже не знаешь, куда на ночлег попадешь. Могут раздеть — это чистая правда, ребята! Глядь, а штаны твои носит коварная Ложь. Глядь, на часы твои смотрит коварная Ложь. Глядь, а конем твоим правит коварная Ложь!».

Не зацикливаясь наличных проблемах, хочу показать эту малую толику московского нашествия. Мамай со своими представлениями о чести отдыхает. Лиса Алиса с хорошим русским отчеством и ея зам. с непроизносимыми именем и отчеством (Венециан Германович, просто «Боря») и простой фамилией Лидерман продолжают использовать логотип клуба, но в соответствии с московскими приоритетами полностью поменяли «ориентацию». В то время, как за два десятилетия россияне уже обожрались «клубнички», Москва продолжает рассматривать разнузданный секс как «национальную идею». Деньги не вернем, но приходите к нам смотреть мужской стриптиз! А почему «нет»?

Делать нечего. На себя и Бога надеюсь, на суд — не очень. Время покажет. Но образовавшаяся пустота ненужности и неожидаемости подвигнули меня вписаться в ряды тонких ценителей жанра русского шансона 4 ноября в Ледовом дворце.

Второй фестиваль «русского шансона» в нашем городе был приурочен к синтетическому празднику 4 ноября. Как я понимаю, то ли это день объедения для обожравшихся, то ли день объедков — в отношении подавляющего большинства. Хотя в течение концерта мой мозг понял-таки, что это за новообразование на теле календаря.

Еще днем, путешествуя по Невскому проспекту в троллейбусе, я вкупе с группой пассажиров решила потренироваться на тему «праздника». В лучших традициях безмолствующего народа кондуктор гордо заявила, что это — новый праздник, и если его нам назначили, значит знали, что делали. На этом ее истина в последней инстанции испарилась. Так и не получив объяснения, нужно ли нам, как несколько веков назад, тоже штурмовать Кремль, в котором окопались враги народа русского, мы помчались в нашей птице-троллейбусе дальше.

Если театр начинается с гардероба, то российское ВСЕ начинается, естественно, с внутренних органов. В данном случае, с ГАИ-ГИБДД.

Желая выглядеть неотразимой, быть независимой от гардероба и не попасть после окончания концерта в какую-нибудь пьяную разборку у метро, я отправилась к Ледовому дворцу на своем дышащем на ладан авто. Еще на подъезде мне стало ясно, что я поступила не очень мудро. Ледовый дворец был окружен автоэвакуаторами и вожделенно потирающими ладошки гаишниками. Мне удалось припарковаться около какого-то очередного «центра» «Околица», что в данном контексте может символизировать значительность расстояния от цели поездки.

Тем легче представить себе силу моей энергетики, направленной в адрес любимого ГИБДД, когда перепрыгивая в «золотых» туфельках через ямы и лужи на уровне жилого дома №3 по проспекту Пятилеток, я чуть не была подмята частным автомобилем, ехавшим по тротуару с целью парковки прямо на газоне между тщедушными деревцами. К тому моменту на несчастном газоне вплотную друг к другу уже были припаркованы десятки автомобилей. Вновь прибывшего сопровождали подростки, помогавшие втиснуться в еще имевшуюся щель. Из ложной скромности водитель спросил мальчишек, что будут думать по этому поводу стоящие немного поодаль гаишники. Ребята объяснили, что с «ментами» все оговорено. Когда я поравнялась с гаишниками, мимо которых проезжали все желающие припарковаться, и задала вопрос о законности такого рода договоренностей, оба представителя власти, проржавшись, ответили, что они не видят никого, припарковавшегося на газоне, «...с одной большой кокардой в голове...»!

Ведение концерта было делом рук двух достаточно популярных «ди-джеев», представленных публике как «двое одинаковых с конца». Оказалось, какой «конец», такое и «начало»...

Открыл концерт Александр Марцинкевич со своим «Кабриолетом». Исполнитель очень «раскрученный», дающий собственные концерты, вместе с певицей Петербурга и его окрестностей — Зарой, недавно являвшийся «специальным» гостем сольного концерта, и Еленой Ваенга, также в головокружительные сроки ставшей придворной исполнительницей.

Между выходами исполнителей проходила презентация «голосов» радиостанции «Петроград. Русский шансон». Не желая, да и не имея права делать рекламу и антирекламу радиоведущим, тем не менее скажу, что принцип политеса абсолютно не соблюдался. Женщин на сцену вывозили на мотоцикле. В порядке исключения одного из мужчин-ведущих, видимо, по причине его утонченной, не бодибилдинговой внешности, также вывезли на мотоцикле. По этому поводу молодой человек на вопрос зрителей: «Что болтается между ногами, воняет и шумит?» ответил: «Мотоцикл!». Такой «юмор» — спереди и сзади, ниже пояса, как мне представляется, отнюдь не русских корней, был основным украшением «конферанса» на концерте.

Другого ведущего на сцену вывезли две девицы в коротюсеньких халатиках медсестер, дополненных огромными вырезами, оголявшими их «прелести». Эти же антиподы русской скромницы Аленушки не выпускали из своих цепких рук места «ниже пейджера» у пожилого «радио-рыбака» и у еще одного «студента», причем брючный ремень «студента» медленно вытаскивался из брюк на глазах у завороженной и к тому моменту уже слегка «загруженной» публики. Два бессменных ведущих, одним из которых является отнюдь не малолетний сыночка усача из советских времен, который несколько потерялся среди американских небоскребов по причине «а я маленький такой», сравнивали длину ремня с длиной искомого предмета его обладателя не в пользу этого самого предмета. В результате ученой дискуссии относительно мер и длин штаны обсуждаемого господина упали на сцену, обнажив семейную ценность в семейных трусах. Причем черноволосая и рыжая барышни оскорбляли своим вульгарным естеством белоснежные свадебные платья и фату.

Один немолодой радиоведущий, не связанный непосредственно с трансляцией песен в стиле «русского шансона», удивительно интеллигентного, еврейского облика, вышел на сцену в «зэковском» бушлате и тельнике. Распахнув бушлат, вынул из внутреннего кармана рулон еще не использованной туалетной бумаги и начал «зачитывать» шизофренические «новости дня».

Однако вернемся к нашим исполнителям. На одинаково спорном русском и «американском» языках «сыночка» предварил звездный выход своего папеньки, отдавшего предпочтение «куванию бабок» на постсоветском пространстве. Была исполнена пара песенок, в одной из которых автор рассказывает о том, какие части тела и болезни можно выловить во время рыбалки.

Бесспорно талантливая и музыкальная Леночка Ваенга, чьи стремительное развитие и взлет со стартовой площадки клуба «Ша!» я наблюдала, предпочла оставить искусственные бриллианты и страусиные перья для других концертов и вышла, несмотря на вложенный в нее еще с пеленок изысканный вкус, в черном кринолиновом шелковом платье с коротеньким рукавчиком на мускулистых плечах. Платье могло бы сойти за бальное, если бы не нарочитый комбинезонный покрой, имитирующий многочисленные функциональные швы и накладные карманы. Поверх двух тугих черных кос была водружена черная банданка. Я-таки не поняла: это певица-еврейка или чеченская смертница. И в чем-таки прикол?

По доброй своей традиции, как всегда восторженная («В восторженность не верю!...» В. Высоцкий ), Леночка благодарила нас, что «нас есть у нее», и, опять же, как всегда по-девичьи умилялась своей «девичьей памятью»: позабыла слова всеми любимой «Ордынки»...

Выступал и ставший гламурным, давно шагнувший в более высокую исполнительскую нишу, показательно православный Стае Михайлов. Он, как всегда, удовлетворял уши до гробовой доски влюбленных в него дам, особенно одиноких (без нас, недолюбленных, и свечи в его квартире гаснут, и остается от целого мужика всего лишь его половинка). Была исполнена и прошибающая до мозга костей песня «Приказ не умирать!», в которой автор не определяет цели борьбы, направления удара и самого врага, но призывает сражаться с оным, заняв места погибших пацанов.

В лучшие времена в клубе «Ша!» при первых аккордах этого произведения большая часть гостей непроизвольно вставала и держала в руках зажженное пламя зажигалок. Непонятливым и слегка «подмокшим» метрдотель давала понять о насущной необходимости не быть белыми воронами во время этой серьезной песни. Тут же дела обстояли абсолютно иначе: «танцоры диско» либо продолжали беседовать со своими нескончаемыми друзьями по армии сотовых телефонов (новая русская забава, неизменно приводящая иностранцев в состояние крайнего удивления!), либо стояли с каменными лицами и потерянными глазами, либо, как ни в чем не бывало, как и при более веселеньких песенках других исполнителей, продолжали искать во всех местах подобие талии своих партнерш. В этом, собственно, и состояла дискотечная часть концерта.

Но задачей первостепенной важности для меня было, оттопырив уши и хлопая в ладоши, избавиться под ритмические шансоновские «пассажи» от пары лишних килограммов. Вконец разочаровавшись в стоявших истуканами соплеменниках, решила танцевать с «умным человеком». Мой ангел-хранитель проникся моей проблемой и в порядке очередности выступающих выдавил на сцену видного (во всех отношениях!) Виктора Ночного. Уж он-то растанцует и мертвого!

Второй моей удачей были аж четыре неброско одетых молодых человека с бессменно модной во всех слоях российского сообщества прической под известного героя Гражданской войны. Под первые же аккорды «Мне до звезды» они неестественно энергично, но не без чувства ритма законвульсировали. Я, исполненная восторга, в едином порыве влилась в этот дружный коллектив...

Обнаглевшая» живым общением с исполнителями в стенах клуба «Ша!», я не обрадовалась «расчлененке» коллектива группы «Перевал», Антону Яковлеву, который в сопровождении двух девчушек под «фанеру» исполнил стабильно популярный «Побег».

Потом был зажигательный Виктор Королев, мне на руку пытавшийся растанцевать толпу, потом была «лагерная романтика» группы «Бумер», потом на сцену выкатились девахи из «вороваек» с нестареющим приветом нашим внутренним органам в виде описания летнего отдыха в компании двух сотрудников с почти партийными псевдонимами — «Чебурашка» и «Барабашка», в смысле: несмотря на свою внутреннюю дислокацию, члены органов наделены большими ушами и всевидящим оком нашей эпохи.

В завершение их выступления им всуе был упомянут капиталист Ходорковский, который пал «храброю жертвой» плана по созданию иллюзии социальной справедливости в стране. Но почему-то в тени остались бесконечные имена его подельников, паханы, разведшие этот бардак в стране.

Но качество «фанеры» подвигло меня к продвижению к выходу с мыслями двух сортов: глобальной и эгоистической. Эгоистическая была гениальной: чтобы слушать песни в чистом звучании и, в конце концов, танцевать, как захочется, при проведения следующего «фестиваля русского шансона» у меня не будет необходимости покидать домашний уют и тратить деньги на билет. Глобальная являлась сугубо национально-патриотической. Мне было жаль, что на концерте из-за выступления вышеупомянутых исполнителей и коллективов, либо ставших практически придворными и в любой момент имеющих возможность при помощи, если уж не самой матери города, так уж ее невестки точно, собрать слушателей, либо выступающих на более высоком уровне в силу чисто природного дарования, не нашлось места для простых русских мужичков типа заслуженного артиста РСФСР Александра Михайлова-Уральского, поднимающего многие важные проблемы, например, о том же нашествии темных сил на территорию Кремля («Исповедь»).

Выступление на этом «фестивале» могло бы облегчить крутой маршрут по Олимпу данного музыкального направления таким популярным исполнителям, как русский провинциал Владимир Шишов, пробивавшийся из деревни Каменки, как немногословный смурной мужик Игорь Горячев, как русский пацан из ближнего татарского зарубежья Алешенька Степин, несмотря даже на некоторые комические сюжеты с применением более безобидной, чем парламентская, лексикой, скромно опускающий глаза (не путать с осознанным профессиональным отведением глаз от смотрящего в царственный рот народа!).

И по-мальчишески хрупкий, как бы беззащитный в свои уж сорок лет москвич Володя Лисицын, и то ли донской казак, то ли просто правильный русский мужик Игорь Слуцкий, чья «За волю, за судьбу, за долю!» в авторском исполнении неизменно воспламеняют любой коллектив зрителей.

Да и мало ли еще талантливых русских исполнителей и авторов, перед которыми масса дорог: в пивную, в тюрьму, в пустоту,— а та, настоящая, будет стабильно занята другими... Но, может быть, я сгущаю краски и все они просто срочно заболели, уехали на внеплановые гастроли? И лишь по этой причине оказались в той самой ж..., столь настырно рекламировавшейся со сцены?..

Ну а я спешу оказаться в БКЗ. На концерте Александра Новикова, принципиального мужика, выступающего ПРОТИВ педерастов и ЗА справедливость!

Ирина Красавина
Собственное мнение, №8(18) 2005 г.


Комментарии

Оставьте ваше мнение

Имя
Email
Введите код 4980
vk youtube
РаШа FM

Ошибка в тексте?
Выделите ее мышкой.
И нажмите Ctrl+Enter
Реклама


Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой. И нажмите Ctrl+Enter
Использование материалов сайта запрещено. © 2004-2015 Музей Шансона